На этом пока и остановилось наше знакомство. Ни он, ни я не делали дальнейших попыток к сближению, хотя меня невыразимо влекло к этому молчаливому человеку, открытое и прямодушное лицо которого носило на себе следы глубокого горя и множества перенесенных страданий.
От хозяйки я знал только; "что" его фамилия Рожновский, но этим и ограничились все мои сведения о нем.
Прошел месяц со дня моего первого столкновения с Рожновским. Погода начала портиться. Большинство купавшихся разъехалось, решил и я уехать через несколько дней.
Помню, за два дня до моего отъезда был пасмурный тихий день. Все небо заволокло тучами и начал накрапывать мелкий дождь, грозивший зарядить на несколько суток. Я хотел было остаться на целый день дома, но потом вспомнил, что мне необходимо отправить одно срочное письмо заказным, потому я быстро оделся и вышел, спеша возвратиться назад, пока улицы не покрылись грязью.
Возвращаясь назад, я близ собора встретил Рожновского. Он быстро шел мне навстречу, как будто никого и ничего не замечая, но поравнявшись со мной, внезапно остановился и, схватив меня за руку, произнес:
-- Покойник здесь! Вы его видели?
Не зная, что и подумать о подобном вопросе, я в конце концов предположил, что с ним горячка, тем более, что рука его, сжимавшая мою, горела, как в огне. Однако я его спросил:
-- О ком вы говорите? Какой покойник?
При моем вопросе лицо Рожновского перекосилось, как будто от внезапно нахлынувшего болезненного ощущения. -- Ах, ведь вы не знаете ничего! Простите меня! Последнюю фразу он произнес так спокойно, что трудно было предположить бред, кроме того, вслед за нею он сильно закашлял и приложил платок к губам. Весь платок был в крови. Я понял все. Не желая оставлять его в таком положении одного, я спросил:
-- Куда же вы идете в такую дурную погоду?