Мустафа отъ его удара грохнулся о землю. Подбѣжали на помощь къ своему начальнику другіе заптіи и, въ свою очередь, прибавили Мустафѣ, ради добыванія правды. Онъ былъ наполовину въ безпамятствѣ, когда его повели на судъ кадія.
Лишь только Мустафа явился и всталъ предъ лицомъ сѣдовласаго стража закона, выступилъ противъ него одинъ изъ заптіевъ и сталъ обвинять Мустафу въ величайшихъ преступленiяхъ.
— Этотъ человѣкъ,— сказалъ заптій,— величайшій престуникъ! Онъ совершилъ преступленіе и противъ закона, и противъ султана, и противъ Корана. Противъ закона онъ провинился тѣмъ, что нарушилъ премудрый законъ, по которому вѣрноподданнымъ правовѣрнымъ отнюдь не разрѣшается спать поперекъ улицы. Этотъ человѣкъ оскорбилъ повелителя правовѣрныхъ и султана, потому что премудрый законъ подписанъ султаномъ и сочиненъ по его премудрому повелѣнiю. Этотъ человѣкъ совершилъ противъ Корана цѣлыхъ два преступленія: во-первыхъ, онъ пилъ вино, а Коранъ запрещаетъ пить вино. А во-вторыхъ, онъ изрыгалъ хулу на Аллаха. Такъ говоритъ нашъ святой человѣкъ, имамъ.
— Что ты на это скажешь? — спросилъ Мустафу судья.
— Великъ Аллахъ и да будетъ благословенно имя Его! — воскликнулъ Мустафа дрожащимъ голосомъ.— Да будетъ хвала Аллаху!
Мустафа, какъ всегда, плохо понималъ, что происходитъ вокругъ него. Онъ въ это время не столько думалъ головою, сколько чувствовалъ боль во всѣхъ костяхъ. Онъ слышалъ страшныя и великія слова: «законъ», «султанъ», «коранъ», и передъ каждымъ этимъ словомъ и сжимался и съеживался, словно заяцъ, котораго стараются проглотить три огромныхъ волка. И чѣмъ же онъ былъ не заяцъ, и даже еще хуже зайца. На него надвигалась, въ видѣ этихъ великихъ и грозныхъ словъ, что-то большое, большое,— грозное, грозное. И вотъ онъ съежился, приложилъ руки къ груди, зажмурилъ отъ страха глаза и ждетъ — вотъ-вотъ эти три огромныхъ волка его слопаютъ.
— Да… бу… будетъ… во… воля… Аллаха… — запинаясь, бормоталъ Мустафа.— Султанъ… законъ… и… Коранъ… Дай Богъ имъ всѣмъ… добраго здоровья… И… я… я… не о томъ говорю… я… я… ни… никакъ могу… не… могу… понять… можно ли человѣка гнать и преслѣдовать за куриную вину.Что онъ говоритъ? — спросилъ кадій.
— У него есть еще одинъ великій грѣхъ на душѣ, еще одно великое преступленіе. Онъ вовсе не понимаетъ, что значитъ законъ. Онъ даже не знаетъ, что такое султанъ. Онъ даже знать не хочетъ, что такое Коранъ.
— Знаешь ли ты, что такое законъ? — спросилъ Мустафу кадiй.
— Н-н-нѣтъ… не знаю… — отвѣтилъ Мустафа.