А ведь были люди там, за Збручем, которые никогда не забывали о своих братьях, «Иванах без доли», о второй подневольной Украине, и только они, после освобождения ее осенью 1939 года, смогли в течение какого-нибудь одного месяца сделать для них то, чего не могли они достичь сами в течение столетий.
Тот, кого она встретила сегодня на пороге жизни и смерти, пронизал ее непоколебимым огнем своих запавших глаз и силою воли человека, любящего свободу, гордого и умеющего даже в плену быть хозяином своей доли…
И, бродя до сумерек уличками, примыкающими к горе Вроновских, вдыхая сладковатый запах распустившихся акации на склонах цитадели, Иванна решила во что бы то ни стало помочь лейтенанту.
У старьевщиков на плацу Теодора, где бушевал особенно разбухший в дни оккупации городской базар, Иванна купила ржавые, массивные ножницы. Больше всего боялась она, покупая их, повстречать здесь Тарнавского. Он проводил большую часть дня на базаре, «делая интересы», и, безусловно, стал бы выпытывать у Иванны, зачем ей такая покупка.
Прежде чем снова посетить цитадель в обществе старых дам, вербующих там изменников для службы Гитлеру, Иванна запрятала эти ржавые ножницы в ящик американского бюро.
День нового посещения цитадели наступил скоро.
…Очень тяжелым казался Иванне кожаный потертый портфель, нагруженный доверху провизией, когда несла она его за колючую проволоку цитадели.
К приходу делегации УЦК военнопленных опять вывели на беседу из различных загородок и подвалов. Когда пленные усаживались на землю, жмурясь от яркого солнца и теплого весеннего ветра, Иванна приблизилась к знакомому лейтенанту и шепнула:
— Следите, где я оставлю портфель.
Пока дамы-патронессы одна за другой увещевали пленных поступить на службу к фашистам, Иванна со скучающим видом отошла в сторону. Она присела на краю густо поросшей бурьяном канавки. Убедившись, что за нею никто не следит, Иванна незаметно опустила портфель на самое дно канавки и прикрыла его ржавым листом жести.