По одному из этих сказаний, Аттис родился от речной богини Наны, чудесно зачавшей его от положенной за пазуху миндалины. В юношеском возрасте он возбудил любовь к себе горной богини Агдистис (Кибелы), которая сделала его своим спутником по охоте и возлюбленным. Затем произошло несчастье: в припадке насланного ею безумия юноша бокал в горы, оскопил себя под сосной и умер, а виновница беды оплакала его, похоронила, установила в его честь ежегодное празднество и особую коллегию из оскопленных жрецов. Другое сказание рисует дело иначе: дочь фригийского царя Кибела влюбляется в юношу Аттиса и делается от него беременной, за что взбешенный отец убивает его. Кибела с дикими криками носится по горам в поисках трупа, но не находит его и исчезает сама. Местные жители устанавливают в честь их обоих, особенно — Кибелы, ежегодное празднество и почитание — культ.
Праздник этот был многодневным, охватывал собою 15–27 марта, т. е. тоже как раз те дни и числа, когда некогда справлялась христианская пасха, и, подобно ей, тоже был посвящен мотивам смерти и воскресения «спасителя». Иначе говоря, он был своего рода фригийской «пасхой», распадавшейся на множество различных обрядовых или культовых моментов. Так, 15 числа в торжественной процессии несли срезанный тростник в храм Кибелы и заклали быка в магическое обеспечение плодородия нагорных нив. Со следующего дня начинался девятидневный период покаяния, полового воздержания и сурового поста, при чем особенно запрещалось есть что либо мучное. Каковы были обряды и службы этих дней — хорошо неизвестно.
С 22 числа начинались особо торжественные дни. В этот день срубали сосну, обвивали ее погребальными бинтами, украшали цветами и другими предметами и прикрепляли к ней статую — изображение Аттиса, причем у подножия заклали барана. Сосну эту под звуки печальных, скорбных песен и грохот музыкальных инструментов вносили и помещали на поклонение в храм. Поклонение длилось три дня, сопровождаемое жалобными причитаниями, воплями, заунывными звуками флейт, ударами в грудь, нанесением ран сосновыми шишками и т. д. Следующий день проходил так же, в молитвах в храме и дома. Вспоминали трагическую участь «спасителя» и скорбь Кибелы.
24 числа скорбное богослужение со всеми его обрядами принимало особо мрачный и кровавый характер: под влиянием возбуждающей обстановки верующих охватывало безумие; многие из них, по примеру главного жреца, наносили себе глубокие раны ножами, обливаясь кровью, кружились в бешеной пляске; некоторые же при помощи каменных ножей оскопляли себя и метали свою кровавую жертву на алтарь, делая это, якобы, в подражание самооскоплению Аттиса. Совершалось все это пред сосной с распятым, повешенным на ней его изображением. Затем происходило погребение божества: сосну несли в подземную храмовую пещеру, ставили там, снимали с нее статую Аттиса, полагали в гроб, оплакивали, как погребенного, и закрывали дверь «могильного» склепа.
В ночь на 25-е богослужение возобновлялось. Сначала оно проходило в чтении молитв, скорбных песнопениях, взываниях к божеству, факельных шествиях. Затем около полуночи в святилище гасился свет, наступала темнота, и верующие замирали в трепетном ожидании. Ровно в полночь в глубине святилища внезапно блистал свет; верховный жрец провозглашал воскресение Аттиса и совершал миропомазание над присутствующими. Тогда же, вероятно, открывался могильный склеп и выносилась статуя погребенного и «воскресшего» божества. Скорбь сменялась радостью, веселием; отменялись пост и воздержание; в храме богослужение принимало противоположный предыдущему характер; верующие при встрече обменивались словами: «Аттис воскрес!». Считали, что в этот день происходит не только воскресение, но и бракосочетание Аттиса с Кибелой, почему пелись также свадебные гимны.
Так справлялась фригийская «пасха». Весь следующий ее день отдыхали и веселились, а 27 числа происходило омовение в ручье статуи Кибелы и ее вещей, как новобрачной, недавно проведшей свою первую брачную ночь и потому осквернившейся. Рассмотрим теперь кратко подкладку и смысл главных, основных обрядов данного праздника.
Имевшее место в первый день его срезание и несение тростника преследовало целью магически обеспечить поля дождями и речной влагой, т. е. носило магически-сельскохозяйственный, земледельческий характер. В параллель к этому можно привести, хотя бы, пример древних лидийцев и дорян, у которых девушки с целью магически вызвать на поля дождь украшали себя венками из тростника на время обрядовых танцев. Магический смысл заклания в тот же день шестилетнего, т. е. сильного в половом отношении, быка — желание обеспечить плодородие полей, — отметили еще сами древние авторы. Таким образом, обряды первого дня фригийской пасхи выдают нам ее производственную, земледельческую подкладку.
Последующий длительный пост с запретом есть мучное и иметь половые сношения, с одной стороны, выдает нам, что праздник этот стоял некогда в связи с началом жатвы и обрядовым вкушением первого хлеба из новой муки от нового урожая. С другой, — он показывает, что в самый день «пасхи» происходило массовое половое схождение участников и участниц, носившее, помимо всего прочего, тоже магический характер: массовым пролитием семени желали магически обеспечить себе все то же плодородие почвы, полей, земли и вообще природы. Чтобы акт этот прошел бурно, напряженно, магически-действенно, требовалось длительное воздержание до него, накапливание половой энергии. Следовательно, и здесь преследовались хозяйственные цели.
Характерный обряд срубания, украшения и выставления священной сосны с изображением Аттиса выдает нам еще одну сторону его природы. Если предыдущие обряды выявили его связь с хлебом, нивами, земледелием, то этот вскрывает его былую связь с деревьями, его древесную природу.
