- А я видел, как конь этого господина только дунул - и подтолкнул вас с вашей тележкой на три версты вперед.
- Да откуда ты-то знаешь, бездельник? - спросили его братья.
- Откуда? А я влез на курятник и видел все лучше вас. Еще рассказали братья, как состязались королевичи да царевичи, как старались выбить корону из рук девушки с золотыми волосами. Но кто ударял корону саблей, у того сабля тут же ломалась пополам, а корона не шевелилась. А напоследок явился господин - тот самый, что вытащил их из грязи,- и как ударил саблей по короне, так полетела она у всех над головами Бог весть куда.
- И я видел того господина,- сказал Петру,- одет он был очень уж прекрасно, доспехи у него медные, горели они, словно пламя; с нашего курятника все видно!
Братья, как обычно,- ну бранить его и от злости стали ломать курятник, приговаривая: мол, Петру только издевается над ними,- говорит, будто он видит с курятника лучше, чем они там на месте.
На третий день, как назначено было, братья снова впрягли лошадей в тележку и в путь: лошадей не жалей - был бы кнут потяжелей.
Как уехали они, Петру-Пепел вылез из своего угла и тоже отправился в путь-дорогу. Дошел до края деревни, вынул из-за пазухи серебряную уздечку, тряхнул ею три раза - мигом явился серебряный конь-красавец, сильный и горделивый; привез он Петру одежды, саблю и серебряную кольчугу; только одел их Петру - конь, как вихрь, донес его до царского стольного города. Там собралось множество народу, больше даже, чем в первый раз. Королевичи и принцы были одеты в вышитые золотом шелка, их кони били копытами и кусали удила, ожидая начала состязания.
Но явился Петру на своем коне и затмил их всех своим блеском.
Они смотрели на него с неприязнью, знали, что как он победил их в прошлый раз, так и на сей раз победит.
И началось состязание, потеха с саблями; Петру снова остался последний. Как и в прошлый раз, кто ни ударит саблей о корону, сабля у него на куски разлетится, а корона и не шелохнется. Но когда пришел черед Петру, он так ударил саблей по короне, что искры посыпались, и полетела она далеко-далеко.