— У меня около двадцати пяти рублей — запиши.
У Лиды родных тоже не было, но она получала гостинцы. Девочки до сих пор помнили, как прошлой зимой пришел человек в белой пахучей овчинной шубе и сказал: «Тут я Лиде Алексеевой привез гостинец». Девочки выскочили во двор. У крыльца стояла машина, и на ней лежала бочка. А больше ничего не было.
Шофер откинул борт и осторожно скатил бочку. «От председателя сельсовета, из села Майского, Смоленской области», — объяснил человек в белой шубе. А в бочке оказались желтые моченые яблоки, такие вкусные!
В селе Майском Лида жила с родителями. Во время войны отец ушел в партизаны, а маму фашисты угнали в Германию. Лиду приютила соседка. А когда Советская Армия стала наступать и была уже недалеко от Майского, Лида перебралась на нашу сторону через болото. Болото было такое топкое — ни проехать, ни пройти. Лида увидела часового и осторожно высунула голову из-за кочки. Наш советский!.. Часовой своим глазам не поверил: «Вот чертенок! Да разве по такой топи ходят!» А Лида сказала, что ходят.
Майское было освобождено от фашистов. Председатель сельсовета послал Лиду в Москву, в детский дом. «Не поглянется — возвращайся, — сказал он ей, — ты у нас не сирота». И теперь к зиме, к лету, к осени председатель посылает ей гостинцы, а то и деньги…
Кира все записывала и записывала, а Галя сразу же подсчитывала.
— Эх, досада! — Галя наморщила лоб. — Для ровного счета надо бы еще карточек четырнадцать. И даже не карточек, а марок.
— Как не хватает? Марок не хватает? — Майя подбежала к Гале. — У меня же целый альбом! У меня и негашеные есть. Забирайте хоть все, даже хоть ту, самую первую, с гидрой!
Женя едва не кинулась к Майе, но удержалась.
В комнате стало сразу весело и шумно, и только Шура сидела грустная.