Тамара Петровна с Зиминой ушли. Женя закрыла за ними дверь.
— Нина! Дежурная! — громко позвала она свою помощницу.
Никто не откликался.
— Нина, да где же ты? Нина!
«Забралась в пионерскую! — подумала Женя. — Сейчас я ей задам. Нечего туда зря бегать!»
Нина и в самом деле была в пионерской комнате. Она стояла возле окна. Рядом с ней на подоконнике сидела Галя Гришина и пыхтела, как паровоз. Одной рукой она прижимала к себе яркожелтое ведерко, а другой старалась отломить крепкий, острый лист агавы — той самой агавы, которую Женя бережно выхаживала. Агава понемногу оправилась, окрепла, и недавно на ней показался первый молодой листок.
Нина изо всех сил тянула Галю за платье:
— Не ломай по-настоящему! Давай понарошку!
Галя еще не так давно была первой помощницей в Нининых проказах. Потому-то Ксения Григорьевна и старалась, чтобы она поменьше бывала с Ниной. И мало-помалу Галя угомонилась. Но сегодня они снова играли вместе и вспомнили прошлые затеи. Только Нина теперь стала какая-то другая. Что ни придумай, она только и знает: «Галя, нельзя!», «Галя, не урони!», «Галя, не сломай!» Вот и сейчас она старалась оттащить Галю от агавы:
— Это Женечкин цветок, нельзя его трогать!