— Женя, что с тобой? Пойди помирись с Ниной. Извинись перед ней, скажи, что больше не будешь. — Лида села возле нее на край дивана. — Потом ведь сама будешь жалеть. Иди, Женечка, я тебя прошу, по-хорошему… И кончай прибирать вестибюль, пока Тамары Петровны нет.
Но Женя лежала, все так же уткнувшись в спинку дивана, и не проронила ни слова.
Лида ушла. Прибежала Аля:
— Женя, какая тебя муха укусила?
Она теребила Женю за платье, пробовала обнять, заглянуть в глаза. И чего эта Женя заупрямилась? Аля жалела и Женю и Нину, хотела их скорее помирить, чтобы все пошло опять по-старому, по-хорошему. Точно совсем маленькую, она гладила Женю по непокорным волосам, заплетенным в две косички. Ишь какие теперь гладкие!
— Женя, девочки обижаются. Тебе попадет! Лучше иди скорей, прибери и извинись.
Но уговоры не помогали. Наоборот, чем больше Женю упрашивали, тем больше она упрямилась. Веселая болтовня Али только раздражала се.
— Не приставай! — крикнула Женя. — Не буду я извиняться!
И даже когда вожатая позвала ее к директору, Женя не шевельнулась и продолжала лежать на диване, пряча лицо в подушку. Только услышав легкие, быстрые шаги завуча, она нехотя поднялась.
Тамара Петровна зажгла свет: