Да, надо было слушать Шуру. Какая она выдержанная, какая спокойная! Как она все время следила, чтобы Женю нечаянно не обидели!
«Вот бы научиться быть такой, как наш начальник штаба! И прежде всего мне надо научиться держать язык за зубами. Сколько раз мне об этом Шура говорила: слово-то ведь серебро, а молчание — золото!»
Не одна Майя терзала себя упреками. И Лида, и Шура, и Кира — все были расстроены, всем было невесело.
Глава семнадцатая. Письмо Журавлевой
Женя быстро шла по улице. В руках она держала свернутое в трубку расписание. Она не слышала, как девочки кричали: «Женя, вернись! Куда ты!» Она торопилась к завучу. Тамара Петровна все поймет и поможет… Бабушка, видно, права — девочки разлюбили ее. Да и как не разлюбить! «Вся рота не в ногу, один я в ногу»…
Она так и представила себе. Идет партизанский отряд. Впереди — дядя Саша, за ним бойцы четко отбивают шаг. А она сбилась, шагает невпопад и еще что-то воображает…
На улице морозило. Женины волосы и воротник покрылись инеем. Но Женя, не чувствуя холода, опустила воротник и даже расстегнула крючок.
«Один я в ногу»…
Женя свернула в знакомый двор. Сколько раз она бывала у Тамары Петровны! А как-то давно, еще летом, тетя Настя здесь чистила ковер и ни за что не хотела ее пускать. Но теперь Женя знает, что тетя Настя добрая, веселая и только притворяется сердитой, а Тамара Петровна девочкам всегда рада. И уж сегодня ее никто не остановит!
Но напрасно Женя звонила на парадном — никто не отзывался. Она постучала в окно. Сначала тихонько, потом сильнее. Никто не отдернул занавеску. Окно так и осталось темным.