Вот уже и Волга позади... Вот уже виднеются уральские горы... Вот стоят знаменитые города... Заводы дымят... Но я боюсь, что устану рассказывать об этом длинном пути.
Наш грузовичок стоял себе на платформе и думал: «Скучно мне одному... Хорошо бы с кем-нибудь познакомиться, поговорить. Ведь я ещё ничего толком не знаю...»
И случилось как нарочно: когда поезд остановился у какой-то маленькой станции, на платформу к грузовику забрался усатый дядька в длинной-предлинной шубе.
— Ишь ты!— сказал дядька басом.— Какая машина добрая! Красивая... Кузов, однако, маловат... Да ничего, сгодится. Наши, сибиряки, будут довольны... Ну, как, грузовичок, скучновато ехать?..
Дядька провел тёплой рукой по холодной, застывшей фаре, и ладонь его стала влажной...
— Эй, браток, так нельзя! Конечно, невесело одному ехать, что и говорить... Но плакать-то, зачем же?
Честное слово, грузовичок и не думал плакать! И вовсе не слёзы были у него на глазах... А так просто...
Ему очень понравилась тёплая человеческая рука; хотелось, чтобы незнакомый дядька гладил его ещё, чтобы он тронул ладонью кузов, ветровое стекло.
Но дядька открыл дверцу кабины, пощупал мягкое кожаное сиденье и воскликнул:
— Эге!.. Добрый диван!.. А ну-ка, Шуба, полезай сюда, лежи пока что здесь... А то путаешься под ногами, долгополая...