- Ну, молочко мы и без него съедим...
Еремка вертелся около Ксюши и лаял на опустевшее под лавкой заячье гнездо.
- Это он тебе жалуется, - объяснял Богач. - Хотя и пес, а все-таки обидно... Всех нас обидел, пострел.
- Он недобрый, дедушка... - говорила Ксюша со слезами на глазах.
- Зачем недобрый? Просто заяц - и больше ничего. Лето погуляет, пока еда в лесу есть, а к зиме, когда нечего будет есть, и вернется сам... Вот увидишь. Одним словом, заяц...
Черное Ушко пришел еще раз, но к самой сторожке не подошел, а сел пеньком и смотрит издали. Еремка подбежал к нему, лизнул в морду, повизжал, точно приглашая в гости, но Черное Ушко не пошел. Богач поманил его; но он оставался на своем месте и не двигался.
- Ах, пострел! - ворчал старик. - Ишь как сразу зазнался, косой...
Прошла весна. Наступило лето. Черное Ушко не показывался. Богач даже рассердился на него.
- Ведь мог бы как-нибудь забежать на минутку... Кажется, не много дела и время найдется.
Ксюша тоже сердилась. Ей было обидно, что она целую зиму так любила такого нехорошего зайца... Еремка молчал, но тоже был недоволен поведением недавнего приятеля.