Выбежала Настасья Микулишна из терема в одной белой рубахе без пояса, в тонких чулочках без чоботов, припала к стремени Добрынюшки, стала горько плакать, расспрашивать:
- Ты куда уезжаешь, сокол мой, надолго ли, когда мне мужа домой ожидать?
- Ожидай меня, жена, шесть лет. А шесть лет пройдет и не вернусь домой — значит я сложил свою буйную голову. Ну, тогда как хочешь живи: хоть вдовой живи, хоть замуж пойди. Хочешь иди за князя, за боярина, хочешь иди за простого крестьянина, не ходи только за Алешу Поповича.
Махнул рукой Добрыня, да и был таков. Не дорожкой он поехал, не воротами, а перескочил через городскую стену, только пыль в степи столбом завилась...
День за днем будто дождь дождит, неделя за неделей как трава растет, год за годом как река бежит.
Сидит Настасья Микулишна у теремного окна, с дороги глаз не спускает, милого мужа дожидает.
Вот три года прошло — нет Добрыни из чистого поля. И снова дни идут, недели бегут, годы тянутся...
Плачет Настасья Микулишна, глаз не осушает, от окна не отходит.
Еще три года прошло — нет Добрыни из чистого поля.
Не две серые уточки вместе сплываются, не две белые лебедушки слетаются, сидят обнявшись мать да жена, горькие слезы льют.