И Кузька схватил голодную гусеницу за хвост и потащил ее по тропинке к калитке. За калиткой росли сорняки и просто зеленая травка. Кузя положил притихшую гусеницу под лопуховый лист и велел:
— На вот, ешь. А к нам на огород — ни-ни. А то в другой раз я тебя спасать не буду.
Гусеница радостно захрумкала лопухом, а Кузя побежал в хлев, чтобы рассказать корове, где сегодня трава будет слаще. Быстро-быстро вскарабкался он на ее большую пеструю спину, пробежал по голове и повис на ухе.
— Эй, Зорька! — закричал он что есть мочи — корова была глуховата. — Зорька! Проснись!
Зорька проснулась и промычала:
— Ну, чего тебе еще, несносный ты клоп?
— На себя посмотри, — обиделся было Кузя, да вспомнил — у него с утра пораньше тоже настроеньице было — не подарок.
— Ты вот что, Зорька. Сегодня за реку не ходи — там трава порыжела, я вчера проверял. Ты сегодня сходи на опушку, там дед Микула вчера мед собирал, да пролил. Так там трава до сих пор сладкая.
— Му-у! Спасибо, — сказала корова и снова заснула.
А Кузя спрыгнул на землю и размечтался, как надоят сегодня сладкого молока, а он пенки снимет и на горбушку намажет… И от таких мечтаний даже в животе лягушки заквакали — так кушать захотелось.