- Какая гадошть! - скривился шишига. Давно поджидал его Кузька. Сидел он на своем шестке, все ждал, когда шишига появится. И дождался. Выполз шишига из своей норки - и сразу к цветам. Сначала всю воду из земли высосал, потом пылью листы присыпал и только тут заметил, что не ползают по листьям вредители, а бутоны подняли свои головки и цветут всеми цветами радуги.
- Мерзошть, мерзошть, - топает ногами и плюется от ярости шишига, - я вам покажу как цвести! Я вам покажу, как хорошеть!
Плюется, а сам ручонками своими тонким на всякий случай прикрывается. Как ни безобидны цветы, а хлестнуть веткой или кольнуть шипом ой как больно могут!
Странное дело! Цветы, которые до того всегда пытались защититься от шишиги, стоят, не шелохнуться. Только еще сильнее расточают свой аромат, только еще больше раскрывают свои соцветия. Даже у самой маленькой, совсем юной еще гераньки налились бутоны, вот-вот раскроются!
Подскочил шишига к этой гераньке, топнул ногой:
- Не шмей цвешти, не шмей!
А та натужилась да и раскрыла лепестки. А лепестки необычные, белоснежные, с ярко-алой каймой. Удивился Вреднючка: никогда раньше он такой герани не видел! А цветку того и надо: не успел шишига опомниться, как скинула геранька самый красивый бутон и мягко опустила на лохматую голову шишиге. Лежит бутон на грязной головке негодника, как шапочка. Красивая такая шапочка, яркая, ароматная.
- Это тебе, - только и шепнула юная геранька.
Совсем опешил бедный шишига. Колоть шипами его кололи, хлестать ветками - хлестали, нос пыльцой пачкать - пачкали. А вот шапочки дарить - никогда. Постоял он немного, как вкопанный, скинул с головы подарок и шмыгнул в свою норку. Так растерялся бедный, что и пакостить в эту ночь забыл.
Но к рассвету вернулся. Тихо, оглядываясь, подполз к брошенному бутону, спрятал его за рваный ворот замусоленной рубахи и уполз опять. Видать, по сердцу пришелся подарок. Видать, никто до того шапочек ему не дарил.