Села рядом с внучкой, показала ей, как стежки делать надо. И скоро постелька для шишиги была готова. Да какая! Середка синяя, как васильки, краешки белые, как тополиный пух, а оборка голубая, переливчатая.
Кузьке даже стало немножко жалко отдавать такую постельку шишиге. Но он эту жалость поборол. Все есть у Кузьки - и друзья, и дом, и пироги в печке. А у шишиги-вреднючки этого нет ничего, кроме уже увядшей шапочки из цветка герани и грязной деревянной ложки.
С трудом дождался Кузька ночи, когда люди уснут. Это только домовые и днем могут по избе шнырять, а шишиги больше по ночам шалят. Притаился Кузька, смотрит, шишига в первую очередь к цветочкам направился. Но воду из земли пить не стал.
- Цветете? - спрашивает. - Зеленеете? Шмотрите у меня. Только попробуйте жавянуть. Я вам покажу!
И кулачками своими махонькими грозит. Потом еще рядом покрутился, смахнул пылинку с листа фикуса, набрал полные щеки воды и прыснул на цветы. Смешно им, приятно, думают цветы, что это дождик. А шишига знай старается: вроде и баловство это, а его новым друзьям нравится.
Пока он так забавлялся, шмыгнул Кузька в мышиную нору и дотащил до угла шишиги постельку. Постелил, как мог, оборочки расправил - и бегом обратно. Да вовремя. Шишига шапочку свою забыл, за ней вернулся. Увидел, что кто-то в его углу хозяйничал, разозлился, плюется, шипит, ногами топает. Схватил постельку и поволок по мышиным ходам обратно. А Кузя в норе затаился. И интересно ему, что шишига делать собрался.
А негодник и рад стараться: постельку в печку закинул и давай безобразничать! В сундуке бабушкином все переворошил, пыль за щеками вдвое больше с улицы принес, Фенечке хвост дверью прищемил, паутиной все углы завесил. Только цветы не тронул. И довольный в свой угол спать пошел. Проходит мимо Кузьки и бормочет себе под нос:
- Я им покажу, как мне гадошти делать! Шами шапочку мою скрасть хотели, а поштельку швою нечаянно оштавили! Пушть теперь только шунутся! Я им покажу!
Что собирался показать шишига «им», Кузька так и не понял. Но когда он выполз из мышиной норки, волосы его встали дыбом. Если бы он видел, какой разгром учинил шишига, он забыл бы о перевоспитании, а победил бы его дрыном и кулаками. А сейчас уже было некогда. Петух первый раз кричать собрался, до третьего крика надо было в доме порядок навести.
Умаялся Кузька, но успел. Пока хозяева спят, побежал в конюшню лошадке Марсику гриву в косички заплетать. Убежал и не видел, как выполз из норы заспанный шишига, залез в печку, нашел там свою новую постельку и уволок ее обратно, в свой угол. Шишига был, конечно, гордый. Но гордости у него было много, а такой красивой и мягкой постельки было мало. Точнее, никогда не было.