- Да здесь я, в банке, с колокольчиком.
Подбежал шишига к банке, увидел отмытую ложку, плюнул на пол и кричит:
- Неправда ваша! Моя ложка красивше была! Гряжненькая, чумазенькая, хорошенькая!
- Да я это, я, только меня мыши на свет выволокли, люди нашли и отмыли. Не пойду больше к тебе жить. Мне у тебя плохо, ты меня не любишь, не моешь, не холишь.
- А я тебя силком уволоку, - горячится шишига, - да еще и укушу, чтобы бегать неповадно было!
- Кусай, на здоровье, я деревянная, мне не больно. А уволокешь - опять убегу. Я ложка - быстрые ножки. Теперь всегда у людей жить буду, - отвечает Кузька ложкиным голосом.
- Это мы еще пошмотрим! - сердится шишига.
Пинает он банку ногой, рассыпает все ложки, хватает свою и уволакивает в норку. А на шестке домовенок смеется-закатывается. Понравилось ему за ложку разговаривать.
С этого момента Кузька только и ждет, когда шишига ложку свою без присмотра оставит. Тут же хватает ее, моет, чистит и в компанию с хозяйским ложками ставит. Тот уж ее и под перинку прятал, и ниточкой привязывал, и в землю закапывал - все без толку. Крепился-крепился шишига, и сдался. Сам свою ложку начищает, намывает, чистой тряпочкой полирует. Не получается у него, не привык он о вещах заботиться, да Кузька его ложкиным голосом подбодряет:
- Спинку почеши, спинку! А теперь голову помой. Хорошо! Спасибо тебе, хозяин!