— Вообще, это невежливо, — сердится Наташа, — пришла в гости ко всем, а секретничает только с домовенком. Больше двух говорят вслух. Нет, я сейчас им прямо скажу, что обо всем этом думаю.
— Мне тоже интерешно, — вздыхает шишига, только Кузенька громко ругаться будет, если мы сейчас им прямо скажем, что обо всем этом думаем. Давай лучше, как умненькие, сядем на диван и будем ждать, когда у них совещание закончится. Кузька справедливый, он нас долго мучить не будет, сам все расскажет.
— Давай, — соглашается Наташа.
Долго сидеть им не пришлось.
— Ну-ка, сладенькие мои, покажите мне заразного больного, — деловито вышла из шкафа Баба Яга в белом медицинском халате, — я его слушалкой слушать буду и направления в разные стороны выписывать.
— Вон, в углу притаился, — кивает Кузька на ящичек.
— На что жалуемся? В животе не бурчит? Искры из глаз не сыплются? Страсти всякие не мерещатся? Чего молчим? Язык проглотили? Или с детства немотой маемся? — закрутилась возле телевизора Баба Яга.
— Да он просто выключен, — заступилась за телевизор Наташа. — Мы его только-только перед вашим приходом выключили, чтобы не перегрелся.
— Нехорошо. Включаться надо, когда с вами взрослые разговаривают. Я ведь не всегда такая добрая. Могу укол сделать, могу в гипс замуровать, могу зеленкой измазать. Эй, Кузенька, неси-ка мой медицинский чемоданчик. Будем разговаривать с этим ящичком со всей строгостью.— Подождите со строгостью, — испугалась Наташа и включила телевизор.
А там красны девицы в желтеньких юбочках задорно пляшут да про любовь несчастную поют. Да так трогательно поют, что даже у строгой лесной бабушки дрожь в коленках появилась. Рухнула она на диван, замерла. Хотела Наташа объяснить, как телевизор устроен, но Баба Яга так на нее грозно глянула, что девочка со страху чуть язык не проглотила и даже отошла подальше на всякий случай.