Окружили лесные жители избушку и по Кузькиному сигналу давай стучать, хлопать, реветь, прыгать! Даже Дом Для Хорошего Настроения из зарослей выбрался. Прыгает и ухает, прыгает и ухает. Здорово получилось! От неожиданности Плохой Дом даже присел и попытался куриными ногами крышу прикрыть.Скоро уставать начали.
— Тихо! — командует Кузька. — А то не слышно, испугались недруги или нет.
В таком шуме домовенка никто, конечно, не услышал, но зато все увидели, как он взмахнул лапкой, замолчали и стали прислушиваться, испугались ли недруги.
Недруги не испугались.
— Давайте еще пошумим, — отважно пискнул мышонок, сидящий у самых ног домовенка.
— Нет. Шума они, значит, не боятся, — вздохнул Кузька, — надо подумать.
И стал думать, как он всегда думал: почесал лапками в шевелюре, поковырял в носу, пожмурил глаза и стал смотреть вдаль с умным видом. Но недруги продолжали кричать, ругаться и бумкать.
— Вот невоспитанные, — рассердился Кузька, — совсем думать не дают. Нет, я сейчас пойду в дом и прямо им скажу, что они ведут себя нехорошо. Пусть хоть на минутку замолчат, или я за себя не ручаюсь!
Осерчал домовенок. А когда он серчал, то уже никого не боялся. Забежал на крыльцо, открыл дверь и исчез внутри.
В избушке Яги была полная разруха. Хотя разруха в этом доме была всегда. Дом для этого и был предназначен, чтобы, когда плохое настроение, — все рушить, ломать и на пол кидать. Только ломать и кидать в этот раз было некому. Потому что в избушке не было ни единой живой души. Только в углу стоял чудесный ящичек и показывал, как маленькие, но страшные человечки между собой сражаются и ругаются.