Ржавулина нависла над самолётиком и заскрипела всеми частями фюзеляжа. Бампику показалось, что её крыло вот-вот отвалится прямо ему на нос.
— А вы что здесь делаете? — Бампик отодвинулся и увидел, что её багажный отсек так забит, что даже дверь не до конца закрылась.
— Что нужно — то и делаю! Я не собираюсь отвечать на всякие глупые вопросы. — Ржавулина попятилась, закрывая собой дверь, и настроила лобовое стекло на увеличение, так как плохо видела. — Ага, это ты, Бампик! Отлично! Мне придётся поставить в известность инструктора Брамбулятора, что я тебя видела здесь. В месте, где не положено появляться нашим ученикам!
— Я тут… просто случайно залетел! — пробормотал Бампик. — Простите! Можно я полечу?
— Лети отсюда! Но я уверена, что Брамбулятор примет меры, узнав о твоем поведении! Думаю, надо и нашему известному радиоведущему Скриблу рассказать. Пусть он по радио объявит, что внук известного в городе учёного болтается по закоулкам неизвестно с какими целями. И тогда посмотрим, допустят ли тебя до главных соревнований!
— У меня нет никаких неизвестных целей! — сквозь слёзы выкрикнул Бампик. — Я на аэродром лечу.
— Странный маршрут ты выбрал! Да ещё и дерзишь! Я этого так не оставлю! — Ржавулина криво усмехнулась и снова залезла в ангар.
— Ну надо же так вляпаться! — Расстроился Бампик и полетел на аэродром.
Глава 3. Любимый аэродром
На скалах имелись небольшие выступы. На них самолёты отрабатывали экстренные посадки. Художница Шмякля нарисовала там специальные яркие полосы, чтобы издалека было видно, где можно сесть. На верхушке каждой скалы торчали флюгера, указывая направление ветра. А на самой высокой вершине белой горы красовалась огромная золотая надпись: «ЛЕТЯЕВО».