- Спасу молися и спать ложися, не твоя печаль, не тебе и качать! Утро вечера мудренее.
Вот он Богу помолился и спать повалился. Вот Настасья-царевна выходит на красно круто крыльцо, скричала богатырским голосом, засвистала молодецким посвистом:
- Служки, няньки, верны служанки! Кто соболи чини, кто шелки вей, кто золото лей, кто шубу шей, чтобы шуба к утру была сошита.
Вот сейчас служки, няньки, верны служанки только тряхнули — шуба готова! Вот Настасья-царевна и будит его.
- Ставай, — говорит, — Горе-горянин, Данило-дворянин, в божью церковь к заутрене! — и подала ему три золотые яичка: первым с попом похристосоваться, вторым с дядюшкой князем Владимиром.
- А третье береги, — говорит, — чем жить!
Вот он и приходит в божью церковь к заутрене о Христовом дне; людно народу в церкви, не пущают его:
- Бодёр очень! — говорят. Вот он сейчас рукой пихнул, другой толкнул — народу лежит две улицы; он прошел наперед, стоит да молится. Вот это дядюшка князь Владимир усмотрел, посылает енарала:
- Поди, — говорит, — спроси: что это за человек, из чьих родов, из каких городов, зачем приехал, что ему надоть?
Вот енарал пришел перед его, поклон отдал и стал его спрашивать. Он отворотился, да и рассмеялся: