Его увели. Обед на несколько минут прервался, потому что Марья Сергеевна не выдержала и ушла вслед за няней. Наконец обе возвратились и объявили, что Сережа заснул.
- Ничего, уснет - и пройдет! - успокоивал Марью Сергеевну отец Павел.
В вечеру, однако ж, головная боль не только не унялась, но открылся жар. Сережа тревожно вставал ночью в постели и все шарил руками около себя, точно чего-то искал.
- Мартын... по этапу за правду... что такое? - лепетал он бессвязно.
- Какого он Мартына поминает? - недоумевая, обращалась Марья Сергеевна к няне.
- А помните, у нас на селе мужичок был, ушел из дому Христовым именем... Давеча Григорий при Сереже рассказывал.
- Все-то вы глупости рассказываете! - рассердилась Марья Сергеевна, - совсем нельзя к вам мальчика пускать.
На другой день, после ранней обедни, батюшка вызвался съездить в город за лекарем. Город отстоял в сорока верстах, так что нельзя было ждать приезда лекаря раньше как к ночи. Да и лекарь, признаться, был старенький, плохой; никаких других средств не употреблял, кроме оподельдока, который он прописывал и снаружи, и внутрь. В городе об нем говорили: "В медицину не верит, а в оподельдок верит".
Ночью, около одиннадцати часов, лекарь приехал. Осмотрел больного, пощупал пульс и объявил, что есть "жарок". Затем приказал натереть пациента оподельдоком и заставил его два катышка проглотить.
- Жарок есть, но вот увидите, что от оподельдока все как рукой снимет! - солидно объявил он.