Её поклонами встречают, а она им еле головой кивнула, ручкой махнула. Потом говорит:
— Пишите указ-приказ. Солдата Ванюшку, что во дворе караул несёт, палками больше не бить. И ещё пишите, чтоб от нынешнего дня никого в нашем царстве-государстве палками не наказывали.
Всякий день к вечеру идёт. Кончился и этот день. Как смеркалось, старичок и солдатик опять дворец да сапожникову лачугу обошли, музыку-отбой сыграли. И опять царицу с сапожниковой женой местами поменяли.
Уж как жена сапожника обрадовалась, и рассказать невозможно. Печку растопила, горшки выскоблила, самовар начистила, ложки-миски перемыла. И муж на неё не нарадуется. Снова зажили мирком да ладком. Только иной раз, когда сапожник рассердится да под горячую руку за колодку схватится, жена ему:
— Ты что?! Да знаешь ли, как я царицей была, мне графья-вельможи в пояс кланялись.
Тут сапожник от удивленья рот разинет, колодку выронит и головой покрутит: «Ну и ну, чего только бабы не придумают!»
А царица Екатерина никому не рассказывала, как она сапожниковой женой была. Не пристало ей даже во сне такое увидать. Одному дивилась: было то во сне, а указ наяву написан. Как такое могло случиться, ума не приложить! Сколько-то времени солдат и вправду палками не били. Да недолго — генералы указ тот спрятали. Опять загуляли палки по солдатским спинам.