— Терпи, — уговаривает дед, — до лесной сторожки совсем чуть-чуть осталось. Как туда доберёмся, сразу и в сказку попадём.
Я, конечно, сомневался, потому что сказки разные бывают. Иногда они мне вообще не нравятся. Поэтому я книжку на самом страшном месте захлопываю. Бывает, что и снова открываю, когда попугаться захочу. Но не тут-то было, там как раз милота и начинается. Так что всякая сказка полна непостоянностей. А дед всё тянет-потянет меня за верёвочку прямиком в свою сказку.
— Смотри, лежебока, — говорит, — вот он, зимний лес, настоящий край чудес.
Оторвался я от санок, ноги поразмял, проваливаясь в сугробы. Смотрю и ничего особенного увидеть не могу. Ёлки и бёрезы от снега гнутся, а ветер им вьюжные песни поёт. Да дед лопатой дорожку к маленькому домику разгребает.
— Сторожка, — говорит дед, вытрясая снег из своих большущих валенок, — как новенькая стоит, словно время никуда не умчалось.
— Только твоя борода отросла, а так ничего не изменилось, — съязвил я. — Да и на лесном домике тоже седина появилась.
А потом я подумал немножко и добавил:
— От вьюги, наверное...
Первую ночь я спал как бесчувственный. А дед, наоборот, будто молодость вспомнил, тут же сон потерял. Всё по лесу на лыжах носился, даже до речки добежал. Правда, помолодеть у него не получилось, но зато спокойным и улыбчивым стал. Совсем уютным.
Вскоре и в нашем домике появился уют: щёлкала угольками печка, пахло мамиными пирогами и папиной ухой. Мы весело наводили порядок вокруг. Порядок стал частью нашего лесного существования. С утра — бег на лыжах, он же лесная гимнастика. Ближе к обеду мы с дедом уже на речке — рыбу ловим. Ух ты — какую большую поймали! Только теперь самим и чистить придётся, чтобы ухой побаловаться. Зато вкуснотища, пальчики оближешь. Главное, чтобы к вечеру ещё погулять успеть и с ёлками поболтать… Я как раз про эту прогулку первую сказку и расскажу.