Бонифацио вовсе не намерен был ждать, пока все филиппинцы получат университетские дипломы и в изысканных выражениях прославят сладость свободы.
Он звал на бой и сумел своим убежденным красноречием увлечь и других лидеров «Катипунана». Подготовка народного восстания продолжалась.
Ризаль, между тем, не только отказался от участия в восстании, но приложил все усилия, чтобы покинуть Филиппины.
В начале 1896 года он получил от своего друга Блюментрита письмо, описывавшее события на Кубе. На Кубе уже давно велась повстанческая борьба населения, и кровавые попытки правительства подавить ее не прекращались. Блюментрит рассказывал о бедственном положении раненых в кубинских госпиталях, об ужасной тропической лихорадке, косившей и здоровых и раненых солдат, о нехватке врачей.
Письмо друга вызвало у Ризаля желание поехать на Кубу в качестве врача. Не наносить раны, хотя бы и врагам, а лечить раненых и больных — в этом видел свое призвание Ризаль. Он обратился к генерал-губернатору с просьбой разрешить ему отправиться врачом-добровольцем в испанские военные госпитали на Кубе.
Деспухола сменил уже новый генерал-губернатор Филиппин — Рамон Бланко, будущий жестокий палач, а по существу — безвольная игрушка в руках монашеских орденов.
Бланко «милостиво» согласился на предложение Ризаля. Однако доктор-доброволец продолжал оставаться арестантом; на Кубу он должен был отправиться обязательно на испанском корабле через Испанию.
Первого августа 1896 года изгнанник покинул место своей четырехлетней ссылки. Его сопровождала жена, которая должна была остаться на время отъезда Ризаля с его родными в Биньяне или Маниле.
Товаро-пассажирские пароходики, связывавшие Дапитан с Манилой, двигались томительно медленно. Во время долгих стоянок в портах Ризаль по нескольку часов проводил на берегу. В Думагуэте он присутствовал на банкете, устроенном в его честь, в Себу он успел произвести сложную глазную операцию.
Когда, наконец, каботажный пароходик пришвартовался в Маниле, выяснилось, что Ризаль опоздал. Пароход на Барселону отошел за несколько часов до его приезда. Это случайное опоздание стоило Ризалю жизни.