Отъезд. В оковах. Возвращение
В тот день, когда в Балинтаваке произошли первые столкновения восставших филиппинцев с испанскими войсками, Ризаль готовился к отплытию в Барселону.
Почти месяц ожидания парохода в Европу он провел на борту испанского крейсера «Кастилия» в Манильском рейде. Колониальные власти не разрешали ему сходить на берег и навещать друзей и родных.
Но жизнь Ризаля на борту крейсера не была тягостной. Командир крейсера дарил пленника знаками дружбы и внимания — поместил его в лучшей каюте, часами беседовал с ним, устраивал на корабле обеды и ужины, на которые приглашались друзья и родные Ризаля. Через несколько недель эти визиты к Ризалю явились для многих приглашенных причиной ареста и ссылки.
Здесь, на борту «Кастилии», Ризаль получил последние предложения от «Катипунана» стать во главе начинавшегося восстания. Легкая туземная лодка должна была ночью бесшумно подойти к судну, чтобы похитить Ризаля.
И Хосе Ризаль снова отказался. Он заявил, что не может обмануть доверия командира и нарушить слово, данное правительству.
Не только командир крейсера, но даже генерал-губернатор ни в какой мере не связывали имени Ризаля с начавшимся восстанием.
Тридцатого августа, подписывая приказ о введении военного положения в провинциях Манилы, Булакан, Пампанга, Нуэва Эсиха, Тарлак, Лагуна, Кавите и Батангас, генерал-губернатор снабжает Ризаля рекомендательным письмом, адресованным старому товарищу — военному министру Испании генералу Аскаррадо:
«Манила, 30 августа 1896 г.
Уважаемый генерал и достойный друг!