Рекомендую вам с искренней симпатией д-ра Хосе Ризаля, который направляется на полуостров, чтобы отдать себя в расположение правительства в качестве врача-добровольца в армии Кубы.
В течение четырех лет изгнания в Дапитане он вел себя образцово и, по моему мнению, особенно достоин похвалы и внимания за то, что не связан с теми экстравагантными попытками, которые сейчас вызывают наше сожаление, так же как и с заговорщиками и тайными обществами.
Имею удовольствие заверить вас в своем глубоком уважении и остаюсь ваш преданный друг и товарищ Рамон Бланко».
Между тем «экстравагантные попытки», как мягко назвал их Бланко, были началом революции.
Пароход «Остров Панай» повез Ризаля в Барселону. В это время отряды восставшего народа, после первых столкновений в Балинтаваке, в ряде пунктов одерживают победы над правительственными войсками. Восстание началось почти одновременно во всех районах, где существовали секции «Катипунана» и где они объединили и подготовили трудящиеся массы к борьбе.
В Маниле это сильно разросшееся движение вызвало панику среди колонизаторов и монахов. Из провинций ежедневно прибывали новые представители монашеских орденов, бросавшие свои приходы и пышные резиденции и искавшие убежища от восставшего народа за крепостными стенами Манилы. Они приносили слухи о новых победах «мятежников» и вселяли ужас в сердца испанских колонизаторов своими вымышленными рассказами о той кровавой расправе, которую восставшие будто бы готовят даже мирному манильскому населению.
Перед Малоконьяном, старинным дворцом манильских генерал-губернаторов, собирается громадная толпа испанцев-колонизаторов. Она требует головы Ризаля, видя в нем главного виновника восстания.
Но Ризаль уже на пути в Европу. В Сингапуре на пароходе становится известным о революционных событиях на Филиппинах. Ряд представителей буржуазной филиппинской верхушки торопится покинуть пароход — «испанскую территорию». Среди пассажиров находится и Педро Рохос, старый знакомый Ризаля, манильский богач, связанный с национально-освободительным движением, но, как и Ризаль, противник вооруженного восстания. Рохос тщетно уговаривает Ризаля последовать его примеру и сойти на берег. Ризаль и тут непреклонен: он не может нарушить данного им слова — он едет свободным, но он пленник на честное слово.
Для Ризаля это не донкихотство. Он не может допустить, чтобы в его лице хоть одному филиппинцу было брошено обвинение в нарушении данного обещания. К тому же он не чувствует за собой никакой вины, а бежать — значит признать себя виновным. Он готов ко всему, но он не изменит своим принципам. Пароход отплывает, и Ризаль — единственный филиппинец, оставшийся на его борту, обменивается последним приветствием с друзьями и соотечественниками, провожающими его на молу.
«Остров Панай» везет его навстречу верной гибели. Уже в Суэце, по каблограмме из Манилы, Ризаль был арестован. В качестве арестанта он заканчивает свой последний путь в Европу… «Остров Панай» прибыл в Барселону ранним утром. Здесь уже ждало распоряжение из колониальной столицы о немедленном возвращении опасного преступника для суда в Манилу. Обратный пароход должен был выйти из Барселоны после полудня. И все же на эти несколько часов Ризаля перевели в тюремный замок.