Какое-же чувство будет у людей, которые когда-либо оторвутся от земного шара и полетят в межпланетное пространство! А дальше — оторвемся ли мы вообще от солнечной системы?…
Неожиданно голое Гаррисона извлек меня из мирового пространства.
«Барометр сильно падает. Пожалуй попадем в какую-нибудь передрягу. Смотрите, какие облака на западе!»
Действительно, вдали на горизонте клубились облака, охватывая постепенно все пространство.
Видимо, пилот начинал предпринимать меры. Я заметил, как концы длинных крыльев начали вдвигаться в средние части, на подобие звеньев телескопической трубы, чтобы уменьшить площадь парусности. Служитель стал закрывать окна кают и салона. Завертелись добавочные винты, и амфибия заметно прибавила ходу. Теперь работало уже 12 пятисот-сильных моторов. Два оставалось еще в запасе, на случай аварии какого-либо мотора.
Я невольно обратил внимание на отличие этого аэроплана от того, на котором я перелетел Атлантику. Можно, пожалуй, сказать, что во сколько раз Тихий океан больше Атлантического, во столько раз и этот аэроплан больше того.
Достаточно указать на громадную толщину его крыльев, в которых помещается ряд кают, имея окна не в стенах, а в потолке и полу. Лишь те каюты, которые ближе к переднему ребру крыльев, имеют окна в передней стенке. Моторы установлены в толще крыльев.
Гондола трехэтажная с каютами, двумя столовыми, двумя салонами и дамской комнатой.
Вообще, удобное размещение ста пассажиров, при наибольшей экономии в весе конструкции, представляло сложную задачу.
Тем не менее, она была решена настолько удовлетворительно, что пассажиры чувствовали себя весьма хорошо, даже комфортабельно.