Неожиданно зазвенели сигнальные звонки во всех помещениях, и служители предложили всем прикрепить себя ремнями к сиденьям. Ожидается налет сильного шквала.
Невольное чувство опасности охватило всех, хотя служители и уверяли, что ничего особенного и не предстоит. Им уже много раз приходилось испытывать воздушные бури в океане, и ни разу не было какой-либо аварии.
Прошло томительных минут десять. Несмотря на непрерывную работу вентиляторов, чувствовалось удушье. Мы неслись уже над тяжелыми серыми тучами, в беспорядке громоздившимися одна над другой. Внизу, в далеком океане, виднелось два больших парохода, которые, по-видимому, сильно качало.
Но вот недалеко от нас показался гребень черно-сизой громадной тучи, окаймленной красивым серым «кружевным воротником». Это «воротник бури», зловещий предвестник ее удара.
Только что мы подлетели под него, как и началось… Это была какая-то безумная пляска стихий. Кто хоть раз испытывал тропические грозы в океане, тот может себе составить хотя слабое представление о той картине, которая нам представилась, но нет, — это была не картина. Ведь она предполагает что-то определенное, расположенное в какую-нибудь одну сторону от нас. Здесь же мы попали в какой-то хаос. Несмотря на работу 12 моторов и на соответственную скорость аппарата свыше 300 килом. в час, его вертело во все стороны, кидало вверх, вниз, кренило вбок, переворачивало через крыло, и лишь, видимо, необычайная прочность материала всех частей помогла аппарату справиться с этой ужасной пляской.
Несколько раз аппарат описывал мертвые петли, однако, это можно было заметить лишь по кривым, записываемым особым прибором. Без этой записи мы и не знали бы, что летим вниз головой. Вообще при полете убеждаешься, что чувство тяжести является условным, все дело в знаке ускорения того движения, которое испытывает человек, и если оно направлено, например, при мертвой петле, к небу, то кажется, что «низ» именно там, а земля «наверху».
Мы метались в пространстве и, наконец, врезались в самую тучу. Яркие молнии иногда образовывали вокруг нас точно сияние. Раскаты грома проникали через наушники. Мы потеряли представление, где верх, низ, левая и правая стороны, перед и зад. Некоторые из пассажиров от этой качки заболели морской болезнью, но, к сожалению, им нельзя было подать помощи, так как все оставались привязанными.
Вдруг мимо меня в каюте пронеслось какое-то тело, это оказалась кошка одной дамы, которая позабыла ее привязать. Бедное животное каталось и летало по каюте, стукаясь то о пол, то о потолок. По выражению ее глаз и открывающемуся рту, я видел, что она отчаянно мяукала и была в паническом ужасе. Завернув руку в плед, чтобы она меня не поцарапала, я улучил момент и схватил ее за шиворот, когда она катилась мимо меня по полу. Кое-как мне удалось завернуть ее в плед и примостить на коленях. Я чувствовал, как судорожно вздрагивало ее маленькое тело и как она постепенно стала успокаиваться.
Минут 15 мы прорезывали тучу, поднимаясь все выше и выше. На высоте 4000 метров мы, наконец, вышли на простор. Под нами волновался безбрежный облачный океан, в виде каких-то растрепанных седых бесчисленных волн; иногда этот океан вдруг вспыхивал зигзагами молний, которые, точно огненные змеи, извивались в облачных ущельях. То вдруг все пространство под нами обращалось в огненную массу, когда вспыхивали молнии где-то снизу и просвечивали, как зарницы, сквозь облака.
Над нами был еще слой облаков, хотя и не таких мрачных, как внизу, но все же достаточно зловещих.