Я вспомнил седого добродушного человека в развалинах разрушенного дома. Быстро простившись с Бостаном, я стал пробиваться к городу и вскоре выбрался на дорогу.
Второй раз я был один в Мертвом городе. Обвалившиеся стены, разрушенные арки дверей и окон обступали меня. Один раз мне послышались в переулке человеческие голоса, и, метнувшись туда, я поднял целую стаю ворон, сидевших на трупе ослика.
Не помню, как я опять очутился на дороге. Она вела в гору. С одной ее стороны был обрыв, с другой - лесистый горный склон. Мертвый город скрылся из моих глаз. Я остановился. Вокруг была тишина. Жар поднимался от камней, в траве, нагретой солнцем, монотонно звенели цикады.
Мне представилась вся бессмысленность моей погони. Где угодно, только не на этой безлюдной горкой дороге следовало мне искать .мою мать. Я стоял, не зная, что мне делать, и оглядывался вокруг. Но тут из-за поворота вышел Рустам, мой двоюродный брат. Я не удивился, увидев его, и не подумал о том, зачем, как он попал сюда, - я кинулся к нему и крикнул:
- Рустам, ты не видал мою мать?
Он молчал и настороженно смотрел на меня.
- Мать? - медленно протянул он, и, как будто решившись на что-то, указал пальцем наверх, на крутой горный склон, поднимавшийся над дорогой.
- Четверть часа тому назад, - сказал он, - она поднялась туда. С ней был Сулейман, твой отчим.
Я полез вверх по склону. Сверху я взглянул вниз: Рустам стоял на дороге, упорно глядя мне вслед. Увидя, что я обернулся, он сунул руки в карманы и зашагал прочь. Меня удивило, что шел он обратно, в том направлении, откуда пришел.
Я лез по склону, цепляясь за кусты шиповника и за стволы изогнутых горных деревьев. Склон не был так крут, как казался снизу. Если вглядеться, можно было даже заметить тропинку, которая вела наверх. Наверное, горцы, идучи по этой тропинке, сокращали путь до Мертвого города.