«Он ушел, ни слова не сказав, а я теперь проклинаю себя за то, что не сбил его тогда с ног, дал уйти, сдержал слово и никому не сказал, что полковник Шварке ходит по нашей земле, навещает своих старых товарищей. Он пришел ко мне первому, я его выгнал, но, может быть, второй или третий были не так негостеприимны, как я? Может быть, они ему не отказали в помощи, которую он у них попросил. Мой стыд, я поздно подумал об этом».
- Ты все сказал?- спросил Мелик-заде.
- Нет, нет! - всем телом дернулся дед. - Я еще не назвал имена тех, к кому он мог пойти после меня. Я помню их по школе. Их обучали нашему языку и нашим обычаям.
Сильный ветер гасил лампы. С гор в этот час всегда дует ветер. Дед дрожал, он не мог держать голову прямо. Дядя Орудж опускал его все ниже и ниже, и дед уже лет головой ему на колени. Мелик-заде снова тронул его холодную руку.
- Никто тебе сейчас не судья, старик, - сказал он. - Поздно говорить о твоей ошибке, да ты ее и сам понял. Зверь ушел. Опасный зверь, мы знаем его хватку. Постарайся все вспомнить о нем, ничего не забудь, а об остальном мы позаботимся. Ты слышишь меня?
Дед не отвечал.
- Доктора, - шепотом сказал Мелик-заде.
Доктор Коган сейчас же подошел деду. Нет, это была временная потеря сил, сердце еще продержится сутки., а то и больше. Самое лучшее - отнести старика в дом и дать ему отдохнуть.
- Кстати, - прибавил доктор, - становится прохладно…
Мужчины подняли деда на руки. Я нес перед ними лампу, освещая путь. Деда положили на ковер. Он совсем обессилел.