- Товарищ Черноков, - сказал я, - сегодня я видел человека, который был не тем, за кого он себя выдавал, и мой дядя не хотел, чтобы его задержали.
Этой фразой я остался очень доволен. Мне казалось, что своей неясностью и величавостью она соответствует важности обстоятельств, но Черноков поморщился и сказал:
- Слушай, так мы не столкуемся. Не можешь ли ты говорить попроще?
Я все-таки очень волновался и начал говорить очень длинно и подробно о том, что Джабар рассказывал сказку и как незнакомый человек украл дыню с бахчи. Черноков слушал очень внимательно, не перебивая меня, а я нарочно затягивал рассказ, потому что не мог решиться сказать самое главное - про дядю Оруджа. Когда я вспомнил его широкоплечую фигуру в зеленой, перепоясанной ремнями гимнастерке, его улыбку, его спокойствие и уверенность, я решил, что -каждый, конечна, поверит скорее ему, чем мне, никому неизвестному маленькому мальчишке. Поэтому, дойдя до разговора с Оруджем, я покраснел. Мне показалось, что Черноков слушает меня с недоверием. Я все-таки досказал до конца и, кончив, прибавил:
- Я, товарищ Черноков, думаю, что тот человек, может быть, перешел границу, и тогда дядя Орудж…
…Я хотел сказать, что если дядя Орудж не захотел арестовать человека, перешедшего границу, то, может быть, это он убил дедушку. Но я не мог этого выговорить и замолчал, готовый заплакать. Потом мне стало неловко молчать, и я сказал, что дядя Абдулла зарядил свой карабин, чтобы убить шпиона, и что он очень храбрый и честный человек. Я сказал это потому, что мне не хотелось, чтоб Черноков подумал, будто в нашей семье все такие, как Орудж.
Больше мне было нечего сказать. Черноков внимательно смотрел на меня и тоже молчал. Наконец он встал, прошелся взад и вперед по кабинету и подошел к двери в соседнюю комнату. Он открыл ее настежь и кому-то сказал: «Зайди сюда». Я услышал шаги, и в комнату вошел дядя Орудж.
Я как сидел, так и остался сидеть, не зная, что сказать, и не в силах пошевелиться. Я только чувствовал, что краснею, и смотрел вниз, в пол. Потом сильная ласковая рука потрепала меня по волосам и, ухватив за подбородок, подняла мое лицо кверху. Дядя Орудж смотрел на меня и смеялся.
- Ну, что же ты? - спросил он меня. - Чего ж ты молчишь? - Его лицо сделалось серьезным, и он добавил:- Ты молодец! Ты честный и умный мальчик.
Я все еще ничего не понимал, однако решился поднять глаза. Наверное, я был очень красный.