Дело было так: Гассан Баширов выстроил в городе новую баню, и первым человеком, который должен был вымыться в этой бане, был рыночный сторож Тафас, старик, по свидетельству других стариков, ста семи лет, причем за эти сто семь лет своей жизни он не мылся ни разу. Мы - горды по происхождению, у нас очень следят за чистотой своего тела и своего жилища, и я просто не понимаю, как это можно не мыться сто семь лет! Я бы на его месте из одного любопытства помылся. Так вот, председатель Совета явился на рынок и предложил старику Тафасу первому из всех граждан, как самому старшему и почтенному, помыться в бане. Старик, хоть и не любил мыла, зато любил почет и согласился. Баширов взял его под руку и в сопровождении целой толпы отправился с ним в баню.
Разумеется, бежал сбоку и я вместе с ребятами из нашей школы.
Как только мы подошли к бане, у входа нас встретил Фейсалов, который, казалось, готов был лопнуть от ярости. Оказывается, пока он и банщики ждали почетного гостя - старика Тафаса, - в бане уже объявился другой гость, который пришел, спокойно разделся и даже успел уже вымыть одну ногу. Гость этот, разумеется, был Бостан. Как он попал в баню, не знаю, потом забыл у него спросить. Наверное, забрался в окошко по водосточной трубе или прошмыгнул в дверь за спиной Фейсалова. Его-то, намыленного и голого, крепко ухватив за ухо, Фейсалов и показывал председателю горсовета. В свободной руке он держал свисток, дул в него изо всех сил, краснея, как гранат, от натуги, и визгливым голосом звал милиционера.
- Ах, товарищ Баширов!- заговорил он, когда председатель подвел старика к крыльцу и остановился в недоумении, глядя на голого намыленного, извивавшегося у ног Фейсалова мальчишку. - Этот хулиган, товарищ Баширов, забрался каким-то образом в баню, конечно, не заплатив ни копейки,и развел там такую грязь, что теперь, наверное, придется закрыть баню для дезинфекции!
- Вот осел!-захныкал Бостан, делая вид, что он плачет. - Он хочет, чтобы грязные сидели по домам, а в баню ходили только чистые, чтобы ее не запачкать.
Кто стоял поближе, тот улыбнулся. Фейсалова в городе недолюбливали, он всегда был грубый и заносчивый человек. Баширов смотрел на него, склонив голову набок.
- Отпусти-ка мальчика, Фейсалов, - сказал он.
Фейсалов недовольно засопел, однако выпустил мальчишкино ухо. Банщик бросил Бостану штаны и его драную рубаху. Бостан, весело скаля зубы, просунул в штаны свои намыленные ноги.
- Тебя Бостаном зовут? - спросил Баширов.
Мальчишка кивнул головой.