- Ага, Бостаном.
- Вы послушайте, товарищ Баширов, что говорят автобусные кондуктора! - снова заволновался Фейсалов. - Что говорят продавцы, билетерши, дворники, милиционеры, официанты! Они больше не могут. Они устали его задерживать, не пускать, ловить, выводить, высаживать, гнать его отовсюду!
Перечисляя все хлопоты, которые доставлял городу Бостан, он совсем задохся.
- А зачем? Зачем гнать? - удивленно произнес Баширов.- Не надо. С нынешнего дня, Бостан, если хочешь пройти в кино - проходи. Хочешь в автобус - садись. Хочешь в баню - пожалуйста. Скажи - Баширов, председатель городского Совета, велел. А если будут не пускать, - добавил он, исподлобья поглядывая на Фейсалова, - если будут не пускать, ко мне иди в кабинет. Я занят, работаю, все равно иди, скажи - я велел.
Он поднялся на ступеньки, держа под руку старика Тафаса, за ним, покупая у входа билеты, повалили остальные, и только трое остались на крыльце: Фейсалов, который все еще не мог прийти в себя от слов Баширова, Бостан, спокойна усевшийся на ступеньках покурить, и я, оставшийся, чтобы вволю насладиться видом посрамленного Фейсалова, Он постоял, постоял, потом чертыхнулся и опрометью кинулся в баню догонять Баширова.
- Вот осел, - сказал Бостан.
- Пойдешь домываться в баню или сразу в кино? - признаюсь, с некоторой завистью спросил я.
Он зевнул.
- Неохота в кино. Вчера три сеанса просидел подряд. Неинтересно.
Он выплюнул окурок и встал. Штаны, пропитавшиеся мылом, облепили его ноги.