Утром малыши со всею поселка собрались возле клуба. Никакими силами нельзя было оторвать их от окон и дзерей, хотя двери были заперты, окна — плотно зашторены, и до начала праздника оставались еще целые часы. Пришлось гримировать Мэ-мыля в школе: если б он прошел в клуб незагрими-рованным, ребята потом легко разгадали бы, кто изображает Деда Мороза.
Он появился на улице в сопровождении шумной свиты комсомольцев — нарядный, нарумяненный, с огромными седыми бровями и усами, с седой бородой до пояса, с мешком подарков за спиной. Покрывать ватой голову не требовалось: волосы на голове у Мэмыля такие же белоснежные, как вата, из которой ему смастерили брови, усы и бороду.
Войдя в толпу притихших ребят, развеселив их шутливыми поисками ключей от клуба, оказавшихся каким-то таинственным образом в кармане у самой маленькой первоклассницы, — Дед Мороз открыл двери клуба. Дети тихонько вошли вслед за ним в темный зал. И вдруг — сразу зажглись разноцветные лампочки.
Ребята увидели красавицу-елку, новогоднюю елку, про которую раньше только в книжках читали.
— Ну, Валя, — прошептал Эйнес, — вы… вы просто волшебница, честное слово
Детский утренник продолжался до сумерек. Ребята разошлись по домам, вволю наигравшись и наплясавшись. Каждый унес с собой подарок Деда
Мороза. И что самое удивительное — каждый получил именно тот подарок, какой ему больше всего нравился. Об этом уж позаботилась Валентина Алексеевна. Как смогла она это сделать — я и сам не вполне понимаю. Совсем как будто невзначай расспросить ребят, так направить их внимание, чтобы на одну игрушку не польстились сразу двое, незаметно просигналить Мэмылю о сокровенном желании каждого из маленьких гостей, — не всякий сумеет это проделать
Но все это уже позади. Дети разошлись, теперь в зале танцует молодежь. А во второй комнате клуба отдыхают Мэмыль, Валентина Алексеевна. Туар, Кэйнынэ. Девушки так устали, что хотят немного посидеть, прежде чем присоединиться к танцующим.
— Дядя Мэмыль, — спрашивает Валентина Алексеевна, — раньше, в старину… Ну, скажем, до революции… Встречали тогда на Чукотке Новый год? Был такой обычай?
— Нет, ничего такого не было. Это время у нас вообще на середину месяца приходилось. И назывался он Ьнп-Ылвен-Йилгын — «Старого дикого оленя месяц».