— Не хочешь с нами жить — строй себе другую ярангу. Живи тогда, где хочешь. А тут я хозяин.
Так и есть. Ссора все-таки разгорелась. И Иорэлё, глубоко обиженный за брата, говорит, укоризненно поглядывая на отца:
— А еще член правления… Если Унпэнэр уйдет, я тогда тоже уйду.
— Вот как? — старик резко встает и, отшвырнув ногой китовый позвонок, гневно смотрит на сыновей. — Вот как? Старший против отца идет и младшего за собой тянет? — Он тяжело переводит дыхание и немного спокойнее продолжает: — Пустое дело ты затеял, Унпэнэр. Подумай сам. Одну дыру в пологе надо делать, другую — в самой яранге. А как зимой будем жить? Холодно будет, замерзнем. Где это видано, чтобы в яранге окно делать? Соседи тебя на смех поднимут Вон у Атыка сын — студент, а не гнушался в простой яранге жить.
— Тылык только на практику сюда приезжал. Если бы он всегда тут жил, обязательно вставил бы окно. Человек — не мышь: не должен в темной норе прятаться.
— Значит, мы, по-твоему, мыши? Да? Ну, Унпэнэр, говори Молчишь?
Гэмалькот быстро подходит к стеклу. Йорэлё затаил дыхание: стоит отцу ударить сейчас по стеклу ногой — и мелкими осколками разлетится мечта об окошке. Но отец неожиданно говорит:
— Ладно. Делай, как знаешь.
И он выходит на улицу, чтобы снова взяться за починку нарт.
Нутэнэут убирает со стола посуду. За стеной яранги слышится покряхтывание Гэмалькота и стук металла о твердое дерево.