Подполковник поправил сползшую с плеча ши­нель, подошёл ближе, разглядел: наглухо завя­занный платок, глубоко впавшие глаза, измож­дённое лицо. Он поздоровался и неловко пожал вместе с рукавом протянутую ему в ответ руку.

На топчане в блиндаже разметалась в жару связная из ржевского лагеря.

— Люба, — тихо зовет её Дубяга, — Люба, ты вспомнила?

Она медленно, широко распахивает глаза, тусклый язычок коптилки дрожит у неё на лице. Лицо худое, скулы обтянуты кожей, рот стиснут в напряжении.

—...Припомнила, — с трудом выговаривает она, — еще гоняли на угол Калининской улицы...

— Там тоже гнёзда для мин?

— Да, и там... откапывали... Три дня го­няли туда на работу. Земля мёрзлая... ломом били...

Она снова закрывает глаза. Дубяга возвра­щается к расстеленному на столе плану Ржева: фашисты начали минировать Ржев, на улицах, дорогах, под домами глубоко закладываются мины. Об этом сообщила Люба, связная под­польной группы лагеря. Дубяга нашёл на плане Калининскую улицу, сделал ещё одну по­метку.

Как и предполагал подполковник Ярунин, по­сылая Хасымкули через линию фронта в ржев­ский лагерь, фашисты заставляли заключенных отрывать гнёзда для мин. Подпольная группа лагеря выполнила задание, переданное ей Ха­сымкули, собрала сведения, где работали люди.

Все эти данные занесены Дубягой на карту, но сейчас ясно, что этого недостаточно, необходимы исчерпывающие точные сведения, необходим точный план минирования Ржева.