Вдруг, прорезая тишину, разнёсся по снежной равнине женский голос. Усиленный рупором, он призывал немецких солдат сдаваться в плен, от имени командования гарантировал пленным сохранение жизни.
— Инструктор политотдела дивизии выступает, — сказал командующий, повернув голову на звук голоса.
Ярунин улыбнулся, вспомнив эту девушку, ожидающую возвращения «Брата», приятно стало отчего-то на душе, а голос уже смолк, и снова была тишина.
— Тихо, удивительно тихо,— проговорил командарм, он задумчиво насупился, над бровями улеглось по бугру.
— Видишь, немцы сегодня огня не жалеют — освещаются. А сапёры наши уже поползли резать проволочное заграждение. Тяжёлое дело, а?
Прохрустел под ногами снег.
— Гнать их буду до самого Смоленска. — Командующий поднял и резко опустил кулак.
Крепко пожимая на прощанье руку Ярунину, он сказал ему:
— За Ржев спокоен. Знаю, что ты рассчитываешь справиться.
Он задержался, кутаясь в шубу, пристально смотрел в даль. Лицо его с крупными отчётливыми чертами было суровым и торжественным. Словно раздумав уходить, он опять зашагал с Яруниным.