Подавив замешательство,— не ловушка ли, — Меринов какое-то мгновение стремительно доис­кивался, почему здесь гитлеровец, устало снимал он мешок с плеча, весь ушёл в это, выгадывая время, низко согнувшись, спустил мешок на пол у ног Дубяги.

Дубяга, волнуясь, проговорил условное:

— Бабушка умерла от тифа.

Меринов спокойно поднял голову, тут только он заметил подтёки, ссадины на лице Дубяги, Выдержал ли? Он сказал неопределённо:

— Из управы уже все ушли. И я ухожу сей­час.

Дубяга вспыхнул от догадки, что Меринов не доверяет ему — не произносит пароля. Он расте­рянно подыскивал, что сказать Меринову.

Гитлеровец, спешивший вернуться до темноты, пока не опасно ходить по городу, нетерпеливо спросил Меринова:

— Ваш?

Поняв, в чём дело, или идя на риск, Меринов ответил по-немецки:

— Мой, конечно, мой. Спасибо, что прово­дили. Проверить никогда не лишнее.