— Сам-то дальний? — спросила она. — А слу­жишь где?

— Как где? — спросил Бутин.

— На передовой? — голос у хозяйки суровый, а лицо белое, и взгляд карих глаз мягкий, доб­рый.

— Где придётся, — отвечал Бутик. Он улыб­нулся. — Где придётся, — повторил он, — когда километров за десять, а то и дальше от линии фронта в своём тылу находишься, а надо — так вперёд уйдёшь. Впереди всех.

— Это как, впереди всех?

— А так вот, — и думая о том, как сам ухо­дил в разведку, как уходили с заданием через линию фронта его товарищи, он сказал припод­нято: — впереди всего фронта.

Было в его словах что-то непонятное и значи­тельное и хотелось верить ему.

— Кто же ты?

— Кто я? Кто? — он разволновался от до­сады, что не мог, не имел права объяснить ей, похвастать.— Вот что, — сказал он, махнув здо­ровой рукой, — был у меня друг, капитан Ду­бяга. Так вот его женщины никогда попусту не расспрашивали, как увидят его, так и обомлеют, языком забывают чесать.

— Видать, дружок твой красивей тебя бу­дет,— лукаво прищурилась она и засмеялась от души, громко и не обидно.