Она вышла на крыльцо проводить его.

— Дорога теперь стала, — сокрушённо ска­зала она, глядя на буксующие невдалеке машины.

— Стала, это верно, — подтвердил Бутин.

— Не пройти, не проехать. Теперь пока весь снег сойдёт, да пока подсохнет, много времени понадобится. А вам ведь еду подвозить надо.

— Надо. Без табаку туго.

Мимо по дороге вели раненых лошадей в ве­теринарный батальон. Большие артиллерийские лошади одичали с голоду. Перед канавой они ос­танавливались, пятились назад, не решаясь пере­ступить.

— До лета не дотянут,— глядя на них, ска­зала женщина, — а овса нет. Резали бы их да армию кормили. Если поварить дольше, не жёстко.

— Нельзя,—объяснил Бутин, — строжайший приказ беречь их до последнего — для вас ведь бережём.

Он пошел, высокий, больная рука на пере­вязи.

_ Вот и ты пострадал, а пешком идёшь, — сказала она ему вслед и покачала головой.