— Дурочка, говорилъ Долинскій, — чего же ты боишься, вѣдь Ваня ловитъ тебя.
— Папочка, да онъ не Ваня, онъ разбойникъ.
— Она такъ боится, говорила Агаша, что ночью кричитъ и бредитъ разбойниками.
— Ну вотъ это ужь никуда не годится, это даже нездорово, сказалъ Долинскій. — Вечеромъ не играйте въ разбойники, прибавилъ онъ.
— Что вы, папочка, какъ это можно, вступалась Анюта съ увлеченіемъ. — Я не хочу играть въ другую игру, я люблю въ разбойники. Хочу всегда играть въ разбойники. Ну хорошо, только не шумите такъ, подумайте и обо мнѣ, у меня дѣлъ множество, а при такомъ шумѣ и гамѣ заниматься нельзя.
И онъ уходилъ въ кабинетъ и плотно притворялъ двери за собою. Дѣти зачастую держали совѣтъ не лучше ли, ради спокойствія папочки, играть въ другія игры, въ свои козыри, въ мельники или въ любопытные, но Анюта протестовала.
— Я хочу въ разбойники, говорила она рѣшительно; воображаемая опасность возбуждала ее и она бросалась какъ дикая кошечка отъ ловившихъ ее братьевъ и забывъ о папочкѣ кричала что есть силы.
— Такъ играть нельзя, говорилъ Митя, — будетъ. Давайте играть въ свои козыри.
— Не хочу! Не хочу, твердила Анюта настойчиво.
— Препротивное это слово и ты постоянно твердишь его, замѣчала Агаша. — Мало ли чего ты не хочешь?