Всѣ засмѣялись, Лидія такъ и встрепенулась.
— Сестрица, воскликнула она, — всегда такъ мѣтко скажетъ! Именно щеголь съ бульвара!…
Разговоръ этотъ совсѣмъ не нравился Варварѣ Петровнѣ. Она отослала Анюту на верхъ при первой возможности, замѣчая, что нельзя пропускать уроковъ. Александра Петровна согласилась хотя и противъ воли.
— Съ тѣхъ поръ какъ эта милая дѣвочка у насъ, сказала она, — домъ сталъ веселѣе и мое здоровье лучше. Мы жили какъ въ тюрьмѣ.
— Для твоего здоровья, сказала Варвара Петровна.
— Да, вы меня живую въ гробъ положили, отвѣчала къ ужасу сестеръ Александра Петровна, — а я не хочу. Я хочу утѣшаться моею Анютой. Она вчера была лучше всѣхъ и лицомъ и манерами.
— Манерамъ выучить можно и довольно скоро, но нравъ укротить мудрено, замѣтила Варвара Петровна.
— Она стала очень послушна, сказала Александра Петровна.
— Да, она повидимому послушнѣе, но исправилась ли она — покажетъ время. Ты не сердись на меня, Саша, но я попрошу тебя не поощрять Анну, когда она судитъ и рядитъ о другихъ. Я не люблю пересудовъ.
— Анюта, сказала Александра Петровна, — дѣвочка умная, и пресмѣшно разсказываетъ и все замѣчаетъ. Въ ней нѣтъ и тѣни злой насмѣшки. Развѣ не правда, что Щегловы смѣшны; одного изъ нихъ зовутъ Атанасъ, какъ это смѣшно.