— Кто это такой величественный старикъ идетъ, навѣрно архіерей? Всѣ разступаются предъ нимъ.
— Митрополитъ Московскій, сказала Лидія. — Вотъ и проѣхать нельзя, надо подождать. Толпа-то какая — огромное стеченіе народа.
— Ахъ, закричала Анюта, — христосуются, на площади цѣлуются, какъ прекрасно! это все родные, знакомые?
— Нѣтъ, въ Москвѣ обычай древній: народъ, когда пропоютъ; «Христосъ воскресе!» обращается къ сосѣду, кто бы онъ ни былъ, и говоритъ: «Христосъ воскресе!» и цѣлуетъ его три раза.
Карета тронулась. По высокой лѣстницѣ устланной коврами вошла Анюта за тетками въ небольшой, но дивный старинный храмъ. Онъ былъ посрединѣ раздѣленъ очень массивными столбами, а иконостасъ его блисталъ золотомъ съ почернѣвшими отъ времени ликами святыхъ. Налѣво отъ царскихъ дверей выходила изъ иконостаса позолоченная часовенька чудной работы; внутри нея сіяла и камнями и золотомъ древняя икона Божіей Матери. Анюта была поражена прелестно и богатствомъ этого храма. Стройный хоръ пѣвчихъ громко гремѣлъ надъ нею, а она, полная благоговѣнія и умиленія, стала на колѣни и мольбы свои обратила къ иконѣ Богородицы; она молилась всею душой, но вдругъ вспомнила о папочкѣ, Машѣ, братьяхъ и сестрахъ и слезы ея полились ручьемъ.
— Спаси и помилуй ихъ, пресвятая Богородица, прошептала она.
— Анюта, Анюта, что съ тобою? спросила ее Лидія видимо смущенная.
— Анна, не чуди, сказала ей Варвара Петровна недовольно, — молись какъ люди, прилично.
Это была капля холодной воды, которая отрезвила и вмѣстѣ съ тѣмъ уязвила Анюту. Она стояла прямо, неподвижная, съ холоднымъ выраженіемъ лица. Долго длилась служба. Анюта устала и Варвара Петровна, которая по своему всегда о ней заботилась, сказала Лидіи.
— Пока читаютъ часы, отведи ее въ зимній садъ, пусть отдохнетъ, но надѣнь на нее теплую мантилью: тамъ холодно и сыро.