«Чтобы быть со мной, подумала она, чтобы не оставлять меня одну съ Митей… но она по-русски плохо понимаетъ, пусть сидитъ.»
Къ двумъ часамъ услышала наконецъ Анюта звонокъ швейцара, который однимъ ударомъ извѣщалъ о пріѣздѣ мущины. Анюта встала.
— Сиди, сказала Варвара Петровна сухо, — доложатъ, узнаемъ кто пріѣхалъ.
«Кому же? въ этомъ домѣ, запертомъ наглухо какъ крѣпость, кому же пріѣхать?» подумала Анюта съ досадой, но не сказала ни слова и сидѣла прямѣе обыкновеннаго. Андрей доложилъ:
— Пришелъ Долинскій,
Анютѣ не понравился докладъ Андрея, слово: пришелъ, и упоминаніе фамиліи безъ имени и отчества; самый голосъ Андрея оскорбилъ ее.
— Попроси войти въ залу, сказала Варвара Петровна; — можешь идти, прибавила она обратясь къ Анютѣ. Анюта встала и пошла, а за ней миссъ Джемсъ.
Митя стоялъ посреди залы. Анюта побѣжала увидавъ его и протянула ему обѣ руки; онъ поцѣловалъ ихъ и они взявшись за руки стояли глядя одинъ на другаго и наконецъ пріютились въ углу огромной, залы. Миссъ Джемсъ имѣла деликатность сѣсть отъ нихъ подальше и занялась рукодѣльемъ.
По своимъ англійскимъ понятіямъ, она не одобряла безпрестаннаго надзора за подростающими дѣвочками, но Варвара Петровна, воспитанная француженками на французскій ладь, требовала, чтобы воспитанницу никогда ни на единую минуту не спускали съ глазъ и не оставляли одну съ кѣмъ бы то ни было.
Анюта мало говорила съ Митей о себѣ, но заставляла его разсказывать въ малѣйшихъ подробностяхъ о жизни своихъ; она вновь знакомилась съ ними и хотѣла знать всю исторію семейства за эти четыре года, включая туда же всѣхъ домашнихъ животныхъ, даже смерть стараго Барбоса заинтересовала ее и она освѣдомлялась, какая собака замѣнила ея стараго косматаго друга, и вдругъ ей пришло на память, какъ однажды она шла къ Барбосу съ лоханкой похлебки и костей, какъ Барбосъ прыгнулъ на нее и опрокинулъ все это на ея платье, и вспомнивъ это она засмѣялась своимъ прежнимъ звучнымъ смѣхомъ; онъ пролетѣлъ по залѣ, миссъ Джемсъ взглянула на нее и подумала: