Долгіе, мучительные часы неизвѣстности вынесла Анюта, которую не оставляли одну, но и не тревожили; она видѣла, что всѣ ее окружающія принимаютъ участіе въ ея бѣдѣ, и это участіе немного облегчило тяжесть ея жестокой печали. Наконецъ предъ обѣдомъ дверь отворилась, Варвара Петровна вошла съ лицемъ веселымъ. Въ рукахъ ея была телеграмма, которую она протянула Анютѣ.
— Слава Богу, сказала она, — дядѣ твоему гораздо лучше. Вотъ, читай.
Анюта взяла телеграмму дрожавшими руками.
Опасность миновала. Слабость большая. Напишу письмо. Дмитрій Долинскій.
Анюта облилась слезами. Всякой день получала она короткія письма, то отъ Мити, то отъ Вани, а наконецъ отъ самой Маши. Они писали, что папочкѣ съ каждымъ днемъ лучше, потомъ, что онъ совсѣмъ оправляется и что ему совѣтуютъ ѣхать на все лѣто въ деревню, но они еще не знаютъ куда повезутъ его.
— У меня деревень много, сказала Анюта Аринѣ Васильевнѣ, съ которой проводила каждый день нѣсколько. времени, когда обѣ онѣ бывали свободны отъ занятій, — но какъ мнѣ сдѣлать, чтобы помѣстить тамъ папочку.
— Ваши деревни не вблизи отъ К**, да притомъ я вамъ не присовѣтую предлагать дядюшкѣ ѣхать туда. Вспомните, что въ вашихъ вотчинахъ лѣтъ тридцать никто изъ господъ не бывалъ и тамъ, по всему думать можно, заправляютъ всѣмъ управляющіе, а ужь управляющіе безъ господъ, вѣдомо всѣмъ, что такое?
— Какіе они, спросила Анюта,
— Почти всегда нахалы и воры. Безъ хозяина извѣстно что слуги — либо волки, либо овцы безъ пастыря. Вы сами узнаете каковы они, когда выростите.
Вскорѣ Анюта узнала, что выздоравливающаго папочку увезли въ усадьбу одной старушки родственницы маменьки, которая жила подъ самою К** и предложила ему флигель своего дома.