— Позволь, я не кончилъ, сказалъ онъ прерывая ее, — есть еще и другія не менѣе важныя причины. Попечитель получаетъ по закону часть доходовъ, отецъ мой не согласится ни взять этихъ денегъ. ни взять на себя нареканіе, что онъ, пользуясь твоею дѣтскою привязанностію, сманилъ тебя изъ дома тетокъ. чтобы жить на твои деньги. При одной мысли объ этомъ и о томъ, что скажутъ, сердце мое бьется отъ гнѣва.
Лицо Мити загорѣлось. Лицо Анюты тоже вспыхнуло.
— Какая низость! воскликнула она, — кто посмѣетъ такъ очернить папочку.
— Всѣ, Анюта, всѣ, начиная съ твоихъ тетокъ и кончая всѣми знакомыми и незнакомыми. При томъ какъ же ты это сдѣлаешь?
— Скажу теткамъ, что я въ правѣ…
— Но онѣ не согласятся, тебя не отпустятъ. Что жь, ты съ исторіей и ссорой убѣжишь отъ нихъ? Ты сама сказала, что тебѣ жить здѣсь скучно, но что тетки любятъ тебя. Не будетъ ли неблагодарно съ твоей стороны бросить ихъ и тѣмъ дать понять всѣмъ, что ты была у нихъ несчастна, что онѣ мучили тебя…
— Значитъ изъ-за разговоровъ и пересудовъ лицъ мнѣ неизвѣстныхъ я должна жертвовать собою.
— Какъ это жертвовать?
— Да, съ тѣхъ поръ какъ я вошла въ этотъ домъ, я не знала радости и счастія. Иногда мнѣ доставляли только кое какія удовольствія. Я не жалуюсь, что меня строго воспитывали, я знаю, что меня исправили отъ упорства, передѣлали мой сварливый характеръ, и я за это благодарна. Да, я благодарна, что меня научили управлять собою, но я не была счастлива. Я жила одна, совсѣмъ одна, безъ родныхъ, безъ друзей дѣтства, безъ возможности свободно переписываться съ тѣмъ, который былъ и есть отецъ мой. Въ продолженіе пяти лѣтъ я жила мыслію, что опять возвращусь въ домъ его. При прощаніи онъ сказалъ мнѣ, утѣшая меня, что я могу, когда выросту, выбирать съ кѣмъ хочу жить. Ну вотъ я теперь и выбираю.
— Отецъ не согласится, Анюта, оставь это безумное намѣреніе. Даже смѣшно подумать, что ты изъ этихъ хоромъ пріѣдешь въ нашъ К** домикъ. Тебѣ самой покажется скучно и жутко, а потомъ куда же ты возвратишься, разсорившись съ тетками?