Такимъ образомъ прошла зима. Однажды, въ началѣ Великаго поста, пріѣхалъ Митя и велѣлъ доложить о себѣ не Анютѣ, а Варварѣ Петровнѣ, и объявилъ ей, что послѣ краткой болѣзни маменька скончалась. Онъ просилъ Варвару Петровну сообщить это Анютѣ и прибавилъ, что вечеромъ ѣдетъ въ К** на погребеніе и что Маша неутѣшна.
Варвара Петровна какъ умѣла мягко и ласково приготовила Анюту къ этому извѣстію, но слезы Анюты такъ удивили ее, что она не знала, что сказать ей въ утѣшеніе, и послала за Митей, котораго Анюта неотступно требовала. Митя пріѣхалъ. Варвара Петровна вышла къ нему и сказала:
— Войдите, утѣшьте ее какъ знаете. Я видѣть не могу ея горькихъ слезъ и, признаться, никакъ не понимаю. Точно вы приворожили ее! сколько лѣтъ она живетъ съ нами, а отъ васъ не отвыкла. Въ сущности, вѣдь мать вашей мачихи ей и и не родня.
— Мы всѣ, сказалъ Митя, — любили крѣпко мать пашей мачихи, она была добрая, нѣжная къ намъ старушка. Анюту она любила еще больше насъ, намъ всегда это казалось, и Маша говорила то же самое.
— Войдите, посидите съ Анной, я васъ оставлю съ ней вдвоемъ, только не растраивайте ее еще больше. Она непремѣнно хочетъ васъ видѣть и твердитъ такъ жалобно: Митю! Митю! все мое сердце она повернула. Очень странная дѣвушка — не такая, какъ всѣ.
Митя вошелъ, Анюта бросилась ему на шею и горько заплакала. Когда первый порывъ ея горя миновалъ, она заговорила съ Митей.
— Еслибъ я тебя не послушала, сказала она ему съ жаромъ и укоризной, — я бы застала маменьку. Она бы не скончалась безъ меня! Зачѣмъ я не уѣхала въ К**, когда могла это сдѣлать.
— Анюта, сказалъ Митя, — не мучь ты себя напрасно, ничего нельзя сдѣлать такъ скоро и ты бы не успѣла уладить всѣхъ препятствій. Повѣрь мнѣ, я опытнѣе тебя. Это все фантазіи.
— Это урокъ, сказала Анюта, — и я его запомню. Пока у меня Богъ не отнялъ моихъ милыхъ, я хочу ими нарадоваться и на нихъ наглядѣться.
— Ну что жь, лѣтомъ пріѣзжай въ гости, тебѣ въ этомъ отказать не могутъ.