— Маша, сказалъ Николай Николаевичъ, обращаясь къ женѣ, — ты, вѣрно, ужь подумала, что надо снарядить Ваню въ Москву. По годовымъ балламъ я полагаю, что онъ счастливо выдержитъ выпускной гимназическій экзаменъ и отправится въ Москву съ братомъ.
— Я ужь сдѣлала записку; бѣлье я и Агаша сошьемъ ему дома, а платье надо заказать здѣсь: Митя ужасно много денегъ потратилъ въ Москвѣ и заплатилъ какую то безумную цѣну за свой фракъ. Я ужь говорила со здѣшнимъ портнымъ; онъ проситъ за работу не дорого, сукно же мы купимъ сами.
— Какая это будетъ тоска, воскликнула Лиза, — когда Ваня уѣдетъ. Не съ кѣмъ будетъ ни поиграть въ мячъ, ни побѣгать въ саду. Агаша за дѣломъ или шьетъ, или читаетъ, Лида совсѣмъ неподвижная, а я одна… одна не набѣгаешься! Бывало къ маменькѣ, сказала она необдуманно и тотчасъ прикусила язычекъ.
Маша встала и вся въ слезахъ вышла изъ комнаты.
— Удивляться надо, сказала Агаша тихо, но съ укоризной, — какъ это ты всегда такое скажешь, что никто не опомнится. Точно камнемъ хватишь!… Вотъ и Лида плачетъ.
— Ну, Лида всегда, сказала Лиза съ досадой, — до слезъ охотница съ малолѣтства!
— И Маша всегда? выговорилъ папочка съ укоромъ.
— Я такъ, нечаянно, я сама любила маменьку, всѣ знаютъ, сказала оправдываясь Лиза.
— Ну хорошо, хорошо. Будь осторожнѣе. Что такое? спросилъ онъ входящую горничную, которая подала ему какую-то бумагу.
— Повѣстка на страховое письмо! воскликнулъ онъ. — Что такое? Изъ Москвы! Боже мой, не случилось ли чего съ Митей. Дѣти, шляпу! я самъ побѣгу на почту.