— Не хорошія вѣсти, отвѣчалъ полковникъ.
— Какія? Изъ дому? Отъ моихъ? Изъ Москвы? воскликнула съ испугомъ Наталья Дмитріевна Завадская.
— Ужь и изъ Москвы, сказалъ полковникъ съ досадой, — тотчасъ пугаешься! Успокойся, не изъ Москвы, а съ сосѣдней улицы — случилось несчастіе, которое впрочемъ до насъ лично не касается, а жаль, по человѣчеству жаль. Извѣстіе о Богуславовой.
— О Богуславовой? Что съ ней случилось? Я вчера сама заходила къ ней, ей было гораздо лучше и она мнѣ говорила, что уѣзжаетъ дня черезъ три во внутреннія губерніи, въ К* къ сестрѣ своей.
— Ну, она и уѣхала, только не въ К*, а на тотъ свѣтъ, сказалъ полковникъ рѣзко и мрачно.
— Какъ? Скончалась!
— Да, нынче ночью скоропостижно. Никто не ожидалъ этого исхода такъ скоро. Едва успѣли послать за священникомъ, который причастилъ ее… я всегда полагалъ, что она благополучно доѣдитъ до К* и умретъ въ домѣ сестры, которую такъ любила.
Жена полковника всплеснула руками.
— Боже мой! воскликнула она, — а дочь ея, дѣвочка, Анюта! Одна, на чужой сторонѣ, безъ отца и матери, безъ родныхъ…. На кого она ее оставила!
— На Бога, сказалъ полковникъ. — Богъ не оставитъ сироту.