Жена полковника молчала.
— Надо же, однако, подумать, сказала она наконецъ, — куда ее пристроить.
— Кого? спросилъ полковникъ разсѣянно.
— Да Анюту, что это, мой другъ, точно не слышишь — о чемъ ты думаешь?
— О томъ, гдѣ ее помѣстить, эту самую Анюту, сказалъ полковникъ. — Жена, возьми ее къ себѣ, заключилъ онъ рѣшительно.
— И рада бы душой, да куда же? Квартира наша маленькая, у насъ четверо дѣтей малъ-мала меньше, и взять еще Анюту, да ея няньку. Куда я ихъ помѣщу.
— Куда-нибудь, устройся; возьми именно потому что у насъ четверо дѣтей. Чѣмъ больше мы своихъ дѣтей любимъ, тѣмъ больше должны дѣлать для дѣтей оставленныхъ и несчастныхъ. Я не могу бросить сиротку и имѣя кровъ не пріютить ее. Притомъ же она дочь нашего офицера, убитаго на службѣ. Я считаю, что мы обязаны взять ее теперь къ себѣ, а потомъ увидимъ. Увидимъ, сказала Наталья Дмитріевна и отправилась въ квартиру умершей. Она возвратилась оттуда вся въ слезахъ.
— Не могу видѣть дѣвочку, говорила она своему мужу. — Она ничего не понимаетъ, играетъ въ игрушки, смѣется, а мать ея лежитъ въ гробу. Въ квартирѣ двери настежь, всякой кто хочетъ входитъ поглядѣть на покойницу, прислуга слоняется въ домѣ, въ столовой около гроба толпится всякій народъ, разспрашиваетъ о подробностяхъ няньку, а нянька тараторитъ. на всѣ стороны со всѣми приходящими, разсказываетъ о смерти Богуславовой и указываетъ на сиротку ея дочь. Мнѣ было даже жутко смотрѣть на все это.
— Обыкновенное дѣло, сказалъ полковникъ, — всегда такъ бываетъ, когда умираютъ безъ близкихъ.
— А нянька Анюты препротивная! Желая произвести впечатлѣніе на присутствующихъ, она хватаетъ Анюту за руки и восклицаетъ: плачь! да плачь же! ты сирота! А дѣвочка ничего не понимаетъ и улыбается. Даже сердце щемитъ, глядя на все это. Да, ты правъ. Я возьму ее къ себѣ, пока родные ея не выпишутъ. Потѣснимся.